Руднев, Иван Григорьевич

вице-адмирал Иван Григорьевич Руднев Период жизни 5 января 1820  —  30 июня 1888 Национальность русский Место жительства Севастополь Сражения Оборона Севастополя (1854—1855) Место захоронения Братское кладбище (Севастополь)

Иван Григорьевич Руднев — вице-адмирал, градоначальник Севастополя, командир пароходо-фрегата «Херсонес».

В прошении на «высочайшее имя», о зачислении десятилетнего сына кандидатом для поступления в Морской кадетский корпус, Григорий Иванович именует себя «потомственным дворянином, не имеющим чина», при этом упоминает о родственнике Дмитрии Семеновиче Рудневе, штаб-лекаре морского ведомства, и ссылается на свое родство с адмиралом Рудневым Даниилом Владимировичем, участником русско-шведских войн 1788-1790 и 1808-1809, командовавшим отрядом гвардейских десантных судов, а на момент подачи прошения, – командира 1-й бригады 1-й Балтийской дивизии. Найти хоть какие-то признаки прямого родства между тульскими Рудневыми и нижегородскими, не удалось.

Биография

Иван Григорьевич Руднев родился 5-го января 1820 года в семье потомственного дворянина, помещика Горбатовского уезда Нижегородской губернии, Григория Ивановича Руднева.

В 1829 году Иван Григорьевич был оформлен кандидатом, а 3 января в 1830 года был зачислен для Обучения и воспитания в Морской кадетский корпус.

В 1836 году Иван Руднев произведен в корабельные гардемарины. В 1836 и 1837 годах плавал на кораблях «Императрица Александра» и «Память Азова» в Балтийском море. В 1837 году Иван Руднев произведен в мичманы с назначением на Черноморский флот. С присвоением первого офицерского звания, он к своей фамилии получил приставку – Руднев 5-й.

В 1838 году на корабле «Султан Махмуд» и фрегате «Браилов» мичман Руднев крейсировал у абхазских берегов и участвовал в высадках десанта в поддержку наших войск, действовавших на кавказской береговой линии против чеченцев. В составе высадочной партии с корабля участвовал в высадке десанта в районе Туапсе, Шапсухо и Новороссийска.

В кампаниях 1843-1845 годов мичман Руднев служил на фрегате «Мессемврия», при выполнении им задач у абхазских берегов. Чтобы представить себе специфику службы на кораблях Черноморского флота, обеспечивавших действия наших войск на Кавказе, достаточно только ознакомиться с хроникой борьбы моряков со стихией.

11 апреля 1843 года Ивану Рудневу было присвоено очередное звание «лейтенант». Фрегат «Мессемврия», на котором служил лейтенант Руднев, исключительно активно использовался командованием флота для решения широкого спектра задач.

В 1846 году лейтенант Руднев на бриге «Фемистокл» крейсировал в Черном море. В том же 1846 году, но уже на шхуне «Вестник», выполнял задачи по недопущению контрабанды оружия на кавказское побережье.

В 1849-1851 гг. проходил службу на корабле «Двенадцать Апостолов».

В эти же годы, лейтенант Руднев крейсирует на шхуне «Веста» в кампании 1847 года; в 1848 году на корвете «Калипсо» Руднев участвовал в переходе из Одессы в Севастополь, а из Севастополя в Архипелаг и обратно. После продолжительных плаваний на корабле «Двенадцать Апостолов», в 1851 году, лейтенант Руднев награжден орденом Св. Анны 3 ст.

В период кампании 1852 года, командует пароходом «Инкерман», выполняя рейсы между Таганрогом и Ростовом.

Крымская война

В кампанию 1853 года, командует шхуной «Забияка», затем пароходом «Дунай».

3 февраля 1854 года Ивану Рудневу было присвоено очередное звание «капитан-лейтенант». К началу Крымской войны, Черноморский флот был в своей основе парусным флотом, располагая небольшим отрядом паровых судов. В составе флота имелись следующие паровые корабли – пароходо-фрегаты: «Владимир» (мощность машины 400 л.с.); «Крым» (270 л.с.) ; «Херсонес»,«Громоносец», «Одесса», «Бессарабия» и «Эльбрус» (по 260 л.с.); «Туман» (180 л.с.); «Дунай» и «Турок» (по 100 л.с).

В начале 1854 года капитан-лейтенант Руднев назначается командиром пароходо-фрегата «Херсонес». По мощности машин, по вооружению, по уровню подготовки экипажа, «Херсонес», в планах командования, все чаще следовал за пароходо-фрегатом «Владимир», по праву являвшимся флагманом отряда пароходов. Для капитан-лейтенанта Руднева назначение командиром «Херсонеса» после слабосильного парохода «Дунай» было значительным повышением по службе.

Участие в обороне Севастополя

В послужном списке будущего адмирала одиннадцатимесячная севастопольская эпопея уместилась в две емкие строчки:

«В 1854-1855 годах командовал пароходо-фрегатом «Херсонес» на Севастопольском рейде. Награжден орденом Св. Владимира 4 ст. с мечами».

3 июня «Херсонес» в группе с четырьмя пароходами участвовал в погоне и в артиллерийской дуэли с тремя неприятельскими пароходами, подошедшими к Севастополю. Проблема в использовании пароходов состояла прежде всего в том, что приготовление к походу паровой установки занимало как минимум два часа, а держать пароходы, что называется, «под парами» представлялось не только неэкономичным но и грозило многочисленными поломками и чрезмерным износом механизмов.

Участие пароходо-фрегата Херсонес в обороне Севастополя

Основная статья: Херсонес (пароходофрегат)

13 сентября в Севастополе было объявлено осадное положение. В создавшихся условиях, наиболее мобильный отряд кораблей составили пароходо-фрегаты, в их числе «Херсонес» под командованием Ивана Руднева.

5 октября союзные войска произвели первую жестокую бомбардировку Севастополя. В этот день, с утра, пароходо-фрегат «Херсонес» совместно с «Владимиром» из Килен-бухты обстреливали английские батареи, которые вели огонь по Малахову кургану – ключевой позиции обороны крепости. Действия в этот день пароходо-фрегатов особо отмечено командованием крепости.

Впервые в истории Российского флота боевым кораблям в качестве основной была поставлена задача – оказывать огневое содействие сухопутному гарнизону осажденной крепости. Специальным приказом начальника штаба флота командиры пароходов обязывались:

• выбрать наиболее удобные места для стоянки кораблей и войти в сношение с начальниками ближайших к их позициям сухопутных войск для лучшего согласования своих действий с береговыми распоряжениями;
• ставить на берегу сигнальные шесты для направления огня судовой артиллерии по тем объектам, которые скрыты от них высотами;
• оказывать взаимную поддержку друг другу и быть готовыми переменить свои позиции с изменением обстановки;
• помимо огневой поддержки сухопутному гарнизону, быть в постоянной готовности перебрасывать войсковые резервы с одного берега бухты на другой.

В развитие этих указаний и планировали свою боевую работу командиры пароходо-фрегатов. Из состава экипажа парохода выделялся артиллерийский унтер-офицер и два матроса под командование офицера. Эта группа, (ранний предшественник современных корректировочных постов) находясь в контакте с командиром редута или бастиона, подавала специальные условные сигналы о месте появления войск противника. Для передачи информации в темное время суток сигналы подавались специальным сигнальным фонарем. В системе подготовительных мероприятий особое место отводилось четкой организации взаимодействия пароходов с сухопутными частями гарнизона. Взаимопониманию способствовало прежде всего то, что артиллерией укреплений командовали морские офицеры.

30 августа пароходофрегаты «Крым», «Одесса», «Бессарабия», «Эльбрус» и «Херсонес» были затоплены у входа в бухту.

Начиная с сентября 1855 года, капитан – лейтенант Руднев поступил в распоряжение вице-адмирала Панфилова, командовавшего всеми «морскими командами Северной стороны». Фактически в его ведении был весь комплекс береговых батарей, включавший и батареи Второй оборонительной лини. Руднева назначили командиром группы батарей, состоящей из №№ 35, 36 и 37. Позиции этих трех батарей представляли собой замкнутое укрепление редутного типа, расположенное на возвышенности между Сухарной и Графской балками.

28 декабря 1855 года произведен в капитаны 2 ранга»

За командование группой батарей во 2-й оборонительной линии награжден орденом Св. Анны 2-й степени с Императорской короной и мечами.

18 марта 1856 года награжден орденом Св. Станислава 2-й степени с императорской короной и мечами.

Между двумя войнами (1856-1877 гг.)

В 1857 году капитан 2 ранга Руднев был награжден Орденом Св. Георгия 4-й степени «за 18 морских кампаний».

Полузатопленный «Херсонес», единственный из пароходов, подлежал восстановлению. В августе 1856 года «Херсонес» был снят с мели и на буксире парохода «Арго» Руднев привел своего его в Николаев на ремонт и вооружение. Назначение Руднева командиром «Херсонеса» совпало по времени с созданием Российского общества пароходства и торговли (РОПиТ) По Высочайшему указу, подписанному 19 июня 1857 года, капитан 2 ранга Руднев увольнялся от службы для плавания на коммерческих судах.

В 1857 году, передав «Херсонес», находившийся в ремонте, своему помощнику, Руднев находился в плавании на коммерческих судах в Черном и Средиземном море. По ходатайству Аркаса уже 27 октября 1858 года капитан 2 ранга Руднев из резерва был переведен на действительную службу. Оформив передачу «Херсонеса» своему преемнику, Руднев принял назначение командиром 29 флотского экипажа с местом службы в Николаеве.

Оставаясь командиром 29 флотского экипажа, в 1858-1860 годах, капитан 2 ранга Руднев, командуя винтовым пароходом «Зубр», плавал у восточных берегов Черного моря.

В сентябре 1859 года Иван Руднев производится в капитаны 1 ранга.

В марте 1860 года капитан 1 ранга Руднев назначен командиром 1-го сводного Черноморского экипажа. Этот период связан с возрождением Севастопольского порта. В 1861 году капитан 1 ранга Руднев награжден орденом Святого Владимира 3-й степени с мечами. Под личным контролем капитана 1 ранга Руднева прошел первый испытательный подъем из воды 120-сильного парохода «Митридат», для ремонта и окраски подводной части. За 1861 год было поднято и отремонтировано 22 паровых судна, а в следующем 1862 году – 28 пароходов. В 1863 году докование и ремонт были выполнены на 40 судах.

В связи с реорганизацией Севастопольского порта и изменением орг-штатной структуры капитан 1 ранга Руднев 1 января 1869 года производится в контр-адмиралы, с назначением «состоящим по Черноморской флотилии». В том же году, как напоминание о лихой молодости Руднев награжден «медалью за покорение Кавказа» и «Крестом за службу на Кавказе».

Младший флагман Балтийского флота

Командование Военно-морским флотом, оценив служебную деятельность контр-адмирала Руднева и, просчитав его возможные перспективы, отозвало его на Балтийский морской театр.

10 февраля 1869 года контр-адмирал Руднев назначается младшим флагманом Балтийского флота.

Кроме командно-административной деятельности Руднев постоянно на кораблях выходит в море. В 1870 году контр-адмирал Руднев находился в плавании на фрегате «Петропавловск». В кампании 1871 года Руднев держит свой флаг на фрегате «Громобой». В 1872 году младший флагман находился в море на борту фрегата «Князь Пожарский». Четырехлетняя служба на Балтике, имела исключительно важное значение для подготовки контр-адмирала Руднева к самостоятельной деятельности флотского масштаба. Этот период службы отмечен награждением Руднева в 1871 году Орденом Святого Станислава 1-й степени.

В 1873 году контр-адмирал Руднев назначается старшим в отряде судов, крейсировавших в Черном море. Свой флаг он держал на корветах «Ястреб» и «Львица».

Старший флагман Черноморского флота

1 января 1874 года контр-адмирал Руднев назначается старшим флагманом Черноморского флота.

Слабость флота на Черном море Россия компенсировала посылкой отрядов боевых кораблей в Средиземное море с Балтики. Так, присутствие в Средиземном море новейшего русского броненосца «Петр Великий» вызвало массу газетных публикаций в западной прессе.

Чем же они были вызваны? «Петр Великий» – первый башенно- брустверный броненосец. При водоизмещении 9665 т, он имел броневой пояс и бруствер толщиной брони 203-356 мм, 4 – 305 мм орудия в двух башнях, защищенных 305-356 мм броней; две паровые машины, два винта, обеспечивающие скорость хода 12,5 узла. Вступил в строй в 1875 году. Обладал хорошей остойчивостью и прекрасными мореходными качествами. Являлся в то время, по сути, самым сильным броненосным кораблем в мире – прототипом будущих эскадренных броненосцев. Честь разработки его конструкции принадлежала вице-адмиралу Попову.

Английский конструктор и журналист Рид писал в журнале «Таймс»: «Русские превзошли нас как в отношении боевой силы существующих судов, так и в отношении новых способов постройки их. Их «Петр Великий» совершенно свободно может идти в английские порты, так как представляет собой судно более сильное, чем всякий из собственных наших броненосцев». Эта выдержка из газетной публикации напоминает больше истерику чересчур впечатлительного журналиста, но, если учесть, что Рид являлся и известным конструктором, то можно представить фактическую суть дела.

По результатам боевой подготовки Черноморской флотилии старший флагман флота контр-адмирал Руднев был награжден орденом Св. Анны 1-й степени. 1 января 1875 года Иван Григорьевич становится вице-адмиралом.

В конце 1876 года резко обостряется обстановка в Европе, – Великобритания крайне болезненно реагирует на усиление внешнеполитической деятельности России. Остро встала проблема защиты черноморских берегов. Турция, идя на поводу у Англии, наращивает свои военно-морские силы. Турецким морским силам, располагавшим пятнадцатью броненосными кораблями, шестью мониторами на Дунае и значительным количеством других судов, наше командование могло противопоставить лишь два броненосца береговой обороны «Новгород» и «Вице-адмирал Попов», несколько старых винтовых корветов и небольших винтовых пароходов.

Для усиления флота правление РОПиТ передало флоту новые, крупные, быстроходные пароходы «Великий Князь Константин», «Веста», «Владимир», «Аргонавт» и семь малых паровых судов и катеров. Адмиралтейство развернуло в Севастополе работы по вооружению и дооборудованию указанных пароходов для несения крейсерской, сторожевой, разведывательной и других видов боевой службы.

Однако все эти меры далеко не уравняли силы с флотом потенциального противника. Нужно было решать, как и чем компенсировать неравенство в силах, обеспечить морские фланги наступающих сухопутных войск и защиту своего побережья в случае начала военных действий.

Участие в русско-турецкой войне 1877-1878 гг.

Об этой войне России с Турцией советская историография вспоминает очень редко, и то, больше в связи с исторической миссией России по освобождению от турецкого гнета братского болгарского народа. А если бы не серия всемирно известных картин Верещагина, посвященных событиям этой войны, то об участии флота в боевых действиях в этой войне против турок вспоминали бы только специалисты-историки. Имеется ряд причин, по которым по сей день об истинных истоках этой войны военные историки говорят с оглядкой на пресловутое «общественное мнение».

Балканская война 1877-1878 годов стала одиннадцатой по счету русско-турецкой войной и последним крупномасштабным военным конфликтом в Европе XIX века. В орбиту боевых действий с турецким флотом в той или иной степени попало все черноморское побережье России от Одессы до Сухума.

Несмотря на тяжелый финансовый кризис, вызванный Крымской войной, экономика России продолжала быстро развиваться. Имея серьезный экономический потенциал, правящие круги Российской империи даже после тяжелейших финансовых и экономических потрясений могли уже отстаивать свои позиции, несмотря на агрессивный натиск европейского финансового капитала. Однако то обстоятельство, что большинство представителей тогдашней российской элиты держали свои капиталы в крупнейших европейских банках, то есть в распоряжении европейских банкиров, делало немыслимым ведение серьезной борьбы с политикой обнаглевших банкиров.

Экономические реформы 60-70-х годов XIX века в России проводились не столько в интересах русской промышленности, сколько по требованию и в интересах евробанкиров. Конечной целью этого многоступенчатого реформирования предусматривалось создание в стране разветвленной системы частных банков, что дало бы евробанкирам активный инструмент контроля и управления над российскими финансами. Подготовка к созданию системы частных банков в России началась еще в 1859 году, когда возглавлявший группу российских либеральных экономистов М. Рейтерн, являвшийся доверенным лицом морского министра великого князя Константина Николаевича, бывшего министра иностранных дел Нессельроде и пр. взялся готовить закон о реформе банковской системы России. Сразу после занятия поста министра финансов Рейтерн выполнил первое условие евробанкиров, – добился у императора права ежегодно обнародовать государственный бюджет. Этой, так называемой «прозрачности» государственного бюджета давно, но до тех пор безуспешно, добивались европейские банки от России.

Одновременно с финансовым воздействием на Россию в 1863 году Ротшильды пытаются с помощью силового воздействия нарушить стабильную внутриполитическую обстановку в России. Наиболее подходящим местом для этого было признано «царство Польское», в котором в это время под влиянием либеральной политики Александра Второго бурно развивалось движение за независимость. После ожесточенных боев и столкновений, длившихся более года, русские войска к апрелю 1864 года полностью подавили восстание в Польше.

Решительное подавление польского восстания и то обстоятельство, что крах Петербургской биржи не вызвал общего финансового краха в России, заставили Ротшильдов на некоторое время уменьшить давление на Россию, тем более, что в этот период центр приложения их интересов резко переместился во Францию. На повестке дня банкирского дома Ротшильдов стоял вопрос об устранении режима «Второй империи» Наполеона Третьего, вдруг возомнившего себя независимым от мировой закулисы монархом, позабывшим о том, на чьи деньги и чьими стараниями он пришел к власти…

Но после того, как к середине 1871 года Ротшильды, наконец, установили полный контроль над Францией, они вновь обратили свое внимание на Россию.

Теперь инструментом воздействия на Россию была выбрана Турция. Провокацией этой войны должны были стать волнения славянских народов, находившихся под турецким господством, и традиционно рассчитывавших на поддержку России. Эти восстания вспыхнули сначала в Боснии в 1875 году, а затем в Болгарии в апреле 1876 года. Их организатором стал Болгарский революционный центральный комитет, тесно связанный с Европейским центральным демократическим комитетом во главе с масоном Мадзини. Это все тот же Мадзини, который на деньги Ротшильдов еще в 1850 году финансировал антироссийскую компанию накануне Крымской войны, оплачивал «текущие расходы» Герцена и Огарева… Денег Ротшильды не жалели, – в том же 1876 году инициирована война Сербии с Турцией. Сербское руководство умудрялось, находясь на российском иждивении, получать солидную финансовую поддержку и от агентов Ротшильда. Когда к лету 1876 года восстание в Болгарии было подавлено, а сербская армия разгромлена, либеральная пресса России устроила разнузданную пропагандистскую кампанию, требуя немедленно начать войну с Турцией. Одновременно агенты влияния Ротшильдов в правящей элите Турции активно провоцировали геноцид славянского населения на Балканах и вызывающее поведение Турции по отношению к России. Этими совместными акциями 12 апреля 1877 года очередная русско-турецкая война была развязана…

4 апреля 1877 года вице-адмирал Руднев назначается начальником морской и береговой обороны Очаковского укрепрайона, – расположенного в непосредственной близости от планируемого театра военных действий. Этим же приказом начальником Одесского укрепрайона назначен молодой и перспективный контр-адмирал Чихачев. На другие участки побережья так же были назначены ответственные начальники. Общее руководство боевой деятельностью частей флота и береговой обороны возглавил Главный командир Черноморского флота и портов вице-адмирал Аркас.

Флот Турции многократно превосходил наши морские силы на Черноморском театре военных действий. Помимо шести броненосцев, турецкий флот имел в своем составе еще четыре пары броненосцев береговой обороны, построенных во Франции (типов «Ассари-Шевкет» и «Люфти-Джелиль»), Англии (типов «Авни-Иллах» и «Фетхи-Буленд»), а также броненосца австрийской постройки – «Иджалие». Разные по типам, они обладали довольно близкими боевыми характеристиками: водоизмещение 2000-2700 тонн, скорость хода 12-13 узлов, вооружение из 4-5 орудий калибром от 7 до 9 дюймов. В строю также были 2 двухбашенных монитора и 8 канонерских лодок. Кроме броненосного, имелись еще многочисленный паровой деревянный и, наконец, парусный флоты. В общей сложности, турки располагали 121 кораблем с 763 орудиями и 23 тысячами человек экипажа. На турецких кораблях служили 370 англичан, в том числе 70 офицеров. Столь грозной броненосной эскадре противника мы могли противопоставить лишь две броненосные плавбатареи – «поповки», 4 деревянных винтовых корвета, 13 вооруженных шхун, 7 пароходов и колесную яхту «Ливадия».

Реально оценивая свои возможности, флотское командование на Черном море предпринимает ряд экстренных мер: на наиболее угрожаемых участках прибрежной зоны и перед черноморскими портами были выставлены оборонительные минные заграждения. Подобное мероприятие в таких масштабах проводилось впервые в практике военно-морских флотов мира. К примеру, перед Одессой было выставлено 610 гальванических мин в четырех линиях. Минная оборона была создана и при входе в Днепровско-Бугский лиман, в районе Очакова. Минные заграждения прикрывались огнем береговой артиллерии и броненосцев береговой обороны.

В непосредственном подчинении вице-адмирала Руднева были два броненосца береговой обороны «Новгород» и «Вице-адмирал Попов». При диаметре 30,8 м и осадке 3,8 м «поповка» имела водоизмещение 2670 тонн, была обшита 275 мм броневым поясом (229 мм плиты на толстой тиковой подкладке и 50 мм палубное покрытие), что соответствовало проектировочному заданию. Вооружение состояло из двух 305 мм нарезных орудий в барбетной установке. Она приводилась в движение шестью винтами и имела скорость 6-7 узла.

Единственным серьезным недостатком корабля, имевшего круглый корпус, была слабая устойчивость на курсе при стрельбе из орудий. Возникал момент вращения вокруг вертикальной оси корпуса, который вполне компенсировался натяжением якорных цепей при стрельбе с якорной стоянки. В остальном же, оба корабля, занимая назначенную позицию в лиманах, представляли исключительную опасность для кораблей противника своими новейшими 305 мм орудиями, т.е. вполне соответствовали своему назначению. Экипаж корабля состоял из 17 офицеров и 170 матросов.

Для противодействия противнику, который мог, маневрируя перед минным заграждением, вести огонь по портовым сооружениям, были оперативно построены «батарейные плоты», вооруженные 224 мм орудиями и 152 мм мортирами. Плоты были защищены броневыми брустверами. Это детище изобретательного военно-морского ума вполне соответствовало обстановке и если бы «кабинетные» критики «поповок» обнаружили в военных отчетах заявки на изготовление «батарейных плотов», то подвергли критике не самые «поповки» а малое их количество. Обслуживание и охранение минного заграждения осуществлялось мелкосидящими пароходами и портовыми катерами, имевшими кроме артиллерийского вооружения шестовые и буксируемые мины. Эти суда в светлое время суток выполняли задачи военно-лоцманской службы, а ночью выдвигались на внешнюю линию мин в качестве сторожевого охранения.

На передовых постах Очаковской крепости, по примеру Севастополя, для своевременного обнаружения кораблей противника в ночное время, поставили мощные прожекторы. Это было первое боевое применение прожекторов. Береговые батареи обеспечивались телеграфной связью, что тоже было новинкой в военном деле. Таким образом, оборонительные минные заграждения, поставленные перед Очаковом, Одессой, Севастополем и другими черноморскими портами России, явились составной частью минно-артиллерийских позиций, обеспечение и руководство которыми требовало высокого уровня подготовки.

Таким требованиям вполне удовлетворял вице-адмирал Руднев. Но годы непрерывной службы и старые ранения все больше напоминают о себе. К этому сроку подоспел Именной императорский указ, в котором среди прочих привилегий, Рудневу разрешалось «во всех случаях вместо шляпы, носить фуражку, по причине болей, происходящих от контузий, полученных в Крымской кампании». Несмотря на недомогания, Руднев активно управлял средствами обороны на порученном ему участке побережья. Неукоснительно выполняя график заступления в боевое дежурство береговых батарей и кораблей, постов связи и наблюдения, Очаковская база успешно функционировала в режиме военного времени.

Важное значение имели активные минные постановки. Минные заграждения, поставленные русскими моряками на Дунае, сыграли решающую роль в нейтрализации турецкой речной флотилии, в состав которой входили мониторы и другие броненосные корабли, расположенные так, чтобы противодействовать переправе русских войск через Дунай в ходе наступательной операции. Командование флота решило пресечь доступ кораблей противника из Черного моря в гирла Дуная, изолировать группировки его речных сил друг от друга и преградить им подход к местам наших переправ. При осуществлении этого замысла мины заграждения сыграли решающую роль. При осуществлении минных постановок в северо-западной части Черного моря, в качестве базы кораблей-постановщиков использовался Очаков, как база, ближайшая к району непосредственных боевых операций. Все вопросы планирования, подготовки и руководство операциями кораблей во фронтовой зоне осуществлялись штабом района, созданного на базе Очаковского участка береговой обороны с передовым командным пунктом в старом Кинбурнском укреплении. Для минных постановок на Дунае использовались паровые минные катера, а также небольшие пароходы «Заграждение» и «Опыт», служившие минными транспортами, с которых катера-постановщики принимали мины. После постановки минных заграждений группы кораблей противника, расположенные у Виддина, Никополя, Рущука и Силистрии, практически оставались заблокированными, так как от пунктов своих стоянок они могли отходить лишь до ближайших линий заграждения.

Первые минные постановки были произведены группой катеров в районе наведения переправ наших войск у Зимницы и Рении-Браилова. Минные постановки обеспечивались заранее развернутыми на берегу артиллерийскими батареями и минными катерами.

Корабли турецкой Дунайской флотилии (8 мониторов, 5 канонерских лодок и 11 пароходов) неоднократно пытались помешать нашим минным постановкам и операциям по обеспечению переправы. Так, 29 апреля 1877 года при попытке противника атаковать наши катера в районе Браилова, от меткого выстрела русской полевой мортиры взорвался и затонул броненосец «Люфти-Джалиль». Легкость, с которой он отправился на дно, продемонстрировала беззащитность броненосных кораблей турок против навесного огня и позволила сделать выводы о внедрении горизонтальной защиты – броневой палубы. Кстати, через 4 месяца после гибели «Люфти-Джалиля» вступил в строй первый в мире бронепалубный корабль – английский «Шеннон», но туркам от этого легче не стало.

Ночью 14 мая 1877 года минные катера «Царевич», «Ксения», «Джигит» и «Царевна» смело атаковали шестовыми минами в Мачинском рукаве Дуная стоявшие под парами турецкие суда – монитор, броненосную лодку и вооруженный пароход. Монитор «Сейфи» в ходе атаки был потоплен.

Обращаем внимание читателя на тот факт, что этот боевой эпизод в общей хронике событий, обычно дается без комментариев. И, только, в 2002 году в издании исторического очерка «Черноморский флот России» на стр. 98 читаем: «В ночь на 14 мая катера «Царевич» и «Ксения» под командованием лейтенантов Ф.В. Дубасова и А.П. Шестакова шестовыми минами уничтожили стоявший на якоре в Мачинском гирле Дуная турецкий монитор «Сейфи».

Дело в том, что лейтенант Ф. Дубасов командовал группой из четырех катеров. Именно катер Дубасова нанес удар шестовой миной в борт монитора «Сейфи» и повредил его. Применение мины, укрепленной на 8-метровом шесте, было опасным не столько для неприятели сколько для самих атакующих… В ходе атаки катер был поврежден, потерял ход, наполнялся водой. И тогда, под убийственным ружейным и артиллерийским огнем турок, второй удар нанес катер лейтенанта Шестакова. Получив две пробоины, монитор «Сейфи» быстро затонул. Казалось бы, скрыть подробности атаки было невозможно. Тем более, что на катере Дубасова, в качестве волонтера, принял участие в атаке художник Верещагин, получивший серьезное ранение в бедро шрапнельной пулей, и в критической ситуации взявший на себя управление поврежденным катером. И, именно за эту атаку, лейтенант Дубасов был награжден орденом Св. Георгия 4 ст. Но в дальнейшем с именем Дубасова, генерал-адъютанта и адмирала, непременно связывалась карательная экспедиция против беснующейся сельской босоты и решительные действия по подавлению Декабрьского (1905 года) восстания в Москве. В этой связи долгие годы имя отважного моряка старательно замалчивалось. Мы позволили себе несколько отвлечься от хода боевых действий моряков-черноморцев с турецким флотом, но не вспомнить добрым словом лихих героев-лейтенантов Дубасова и Рожественского было бы просто стыдно. После подрыва турецкого военного парохода в Сулинском гирле, противник более не пытался проникнуть в Дунай со стороны Черного моря. В итоге, турецкая речная флотилия на Дунае прекратила активные военные действия и часть кораблей (броненосные канонерские лодки «Подгорице» и «Скорда») была захвачена нашими войсками при взятии Никополя. В числе паровых судов, использованных для постановок мин, находилось два военных парохода «Инкерман» и «Прут» и шесть принятых от РОПиТа «Крикун», «Матушка», «Родимый», «Цакни», «Внучек», «Аккерман» и паровой киллектор военного ведомства. Из них в Керчи находились 4 парохода, в Очакове – 3 и в Севастополе – 2. Из этого расклада можно сделать вывод о том значении, какое значение придавалось Очаковской базе в плане проведения минных постановок во фронтовой зоне.

Одновременно с минными постановками, проводились мероприятия по организации брандвахтенной службы для предупреждения капитанов своих судов о минной опасности и «для охраны мин от порчи их судами», – проблема защиты минных заграждений. Все эти мероприятия проводились под руководством начальников морской и береговой обороны участков побережья. Эти мероприятия предусматривали и активные боевые действия.

В этой связи наибольший интерес представляет инструкция по активной обороне портов, в которой сказано, что: «В Черноморском флоте и в Русском обществе пароходства и торговли могут быть взяты любые потребные плавсредства, причем, следует только гарантировать их целостность, т.е. в случае гибели какого-либо из них, правительство обязывалось вознаградить РОПиТ. в размерах определенных предварительно по соглашению главного командира Черноморского флота и портов и директора Русского общества пароходства и торговли. Правительство обязывалось принять за счет казны все расходы по содержанию этих судов в действии или готовности. Со времени объявления войны, пароходы, назначенные для активной обороны портов, вверялись опытным командирам из числа офицеров, состоящих на действительной службе.

Еще в 1876 году из Петербурга по железной дороге прибыли минные катера «Чесма», «Синоп», «Наварин» и «Минер», переоборудованные из судовых паровых катеров длиной около 9 метров, с паровыми машинами мощностью 5 л.с., обеспечивающим им ход 6 узлов. «Чесма» имела медный корпус и развивала ход 12 узлов. По предложению лейтенанта Степана Осиповича Макарова катера вооружались шестовыми или буксируемыми минами. Для доставки катеров к району атаки использовались дооборудованный для этой цели пароход «Великий Князь Константин». Лейтенант Макаров спроектировал специальные шлюп – балки, обеспечивающие возможность, как одновременного спуска, так и подъема всех четырех катеров на 6-ти узловом ходу судна всего за 7 минут.

Набеговые операции парохода, которым командовал С. Макаров, на стоянки турецких броненосцев в районе Сулина, Сухума и Батума строились по принципу скрытного перехода и внезапной атаки минными катерами. Атака производилась ночью, группами по 2-4 катера с одного или с двух направлений, с применением шестовых и буксируемых мин.

29 апреля 1877 года Макаров вышел в море на «Константине» для получения боевого опыта и для разведки обстановки. Встретившейся английский пароход был им принят за турецкий монитор, и «Константин» вышел в атаку с намерением потопить его шестовыми минами. Однако в последний момент судно окликнули, и, получив ответ, пришлось поспешно отваливать в сторону. В начале мая было решено атаковать турецкие корабли на рейде Батума. Вперед послали «Чесму» под командованием лейтенанта Зацаренного. Обнаружив колесный турецкий пароход, Зацаренный вышел на него в атаку неудачно, – не сработали контакты подрыва мины. Между тем, турки подняли тревогу, а буксир мины, зацепившись, стал наматываться на колесо парохода. Катер поволокло к судну противника. Оставалось одно – рубить трос и уходить, отвлекая на себя внимание противника. В темноте «Чесма» не пошла к «Константину» и своим ходом добралась до Поти, где находился еще один отставший катер – «Синоп» лейтенанта Писаревского. Прямо скажем, не очень приятное начало.

Очередной боевой выход «Константина» 29 мая 1877 года обеспечивал начальник приморской обороны Одессы контр-адмирал Чихачев. Объектом атаки назначалась Сулина, где по сведениям разведки находилась турецкая эскадра. Чихачев отправил «Константина», усилив его двумя миноносками – более крупными по сравнению с минными катерами, носимыми на борту. «Константин» вышел в море, имея приданные миноноски на буксире, с целью экономии их моторесурса.

В 20 милях от острова Змеиный были спущены на воду катера, находившиеся на борту и отданы буксиры буксировавшихся миноносок. Противника сначала не обнаружили. Двинулись в самое логово врага – Сулинский порт. Маломощные катера с «Константина» с трудом преодолевали сильное течение Дуная. Обе миноноски и «Чесма» далеко вырвались вперед. Когда показались турецкие броненосцы, поджидать отставших не осталось времени. Турки уже утратили прежнее высокомерие к минным катерам. Броненосцы были окружены бревнами, скрепленными цепями, у скорострельных орудий бодрствовала прислуга. Первым вышел в атаку на монитор «Иджалие» все тот же Зацаренный. Но едва он вышел на линию атаки, как его мина-крылатка стала тонуть. Стараясь поддержать мину на поверхности, командир «Чесмы» резко повернул руль. Катер встал в нескольких десятках метров от турецкого броненосца, с буксиром, намотавшимся на винт. Из опасного положения удалось освободиться, но о продолжении атаки уже не приходилось думать. Несчастья, между тем, продолжались. В ожидании возвращения катеров, едва не погиб «Константин». Он сел на мель и снялся с нее только к утру, в виду приближающихся со стороны Сулина турецких кораблей. Разбилась во время атаки о заграждения и миноноска лейтенанта Пущина. Оставшихся в живых пятерых моряков пленили турки. Миноноска лейтенанта Зиновия Рожественского пробилась таки к борту «Иджалие» и взорвала шестовую мину. При этом сама едва не погибла: с изуродованной носовой частью, притопленная, без пара в машине, миноноска оказалась под огнем турок. Ускользнули моряки благодаря везению и собственной находчивости – подняли пар в котле, накидав в топку паклю с салом. При всем при том, сулинскую атаку начальство оценило высоко. Организатор и руководитель операции, лейтенант Макаров, получил орден Св. Владимира 4-й степени.

Среди командиров катеров-миноносцев мы назвали лейтенанта Зиновия Рожественского, но далеко не всякий читатель отождествляет героя-лейтенанта с командующим 2-й Тихоокеанской эскадрой, почти полностью уничтоженной японским флотом в Цусимском проливе. Для тех, кто изучал историю флота по роману «Цусима» Новикова-Прибоя и другим литературным, а не историческим произведениям, адмирал Рожественский – одна из самых одиозных фигур флотской администрации, жестокий, самоуверенный, бездарный адмирал, главный виновник боевого поражения эскадры. Преданный суду и уволенный в отставку после возвращения из японского плена, адмирал стал олицетворением цусимской трагедии, и всех флотских проблем, связанных с неудачной Японской войной. Совсем иным предстает адмирал Рожественский со слов участников грандиозного похода эскадры через три океана и Цусимского сражения. Вот что писал В. Семенов в своих воспоминаниях, озаглавленных «Расплата»: «Адмирал, не пропускавший мимо ушей ни одного замечания, все помнивший, обо всем думающий, всецело отдавшийся мысли и заботе об успешном ходе военных действий, возбуждал симпатию, желание работать вместе с ним, помочь ему в его работе». Это заметки принадлежат ближайшему сотруднику адмирала, – офицеру его штаба.

Наглая ложь, что матросы ненавидели своего адмирала. Напротив, не смотря на трудность и изначальную обреченность похода, когда уже стало известно о падении Порт-Артура и гибели Первой Тихоокеанской эскадры, среди офицеров и особенно матросов сохранялось убеждение, что «наш не подведет, наш сделает!». Так, «наш» или «сам», звали за глаза Рожественского матросы. За время исключительно сложного и опасного похода он не утвердил ни одного смертного приговора, а когда его упрекали в излишней мягкости, резко отвечал: «Можно ли устрашить смертной казнью людей, которых я веду на смерть?». По приказанию адмирала всех арестованных на кораблях эскадры выпустят из карцеров и большинство из них в бою вели себя геройски.

О роли Рожественского в ходе Цусимского сражения, быть может, мы поговорим при случае, а сейчас приведем лишь один характеризующий адмирала пример. Уже в виду эскадры адмирала Того, Рожественский приказал поднять сигнал: «Команды имеют время обедать». Здесь уместно вспомнить Нахимова, приказавшего эскадре, входящей под жерла орудий Синопа, посменно принять пищу, как в мирной обстановке.

Оба командующих демонстрировали свою уверенность и спокойствие, судьба только не одинаково была к ним благосклонна… Знавший лучше всех безнадежность положения, адмирал Рожественский не устранился от управления боем (в чем его упрекают и ныне). Все сигнальные фалы на мачтах были перебиты, осколки снарядов, свободно проникая через широкие смотровые прорези боевой рубки флагманского броненосца, вывели из строя все средства управления кораблем. Раненый в голову, убедившись в полной невозможности более влиять на ход сражения, адмирал в окружении офицеров штаба спустился в центральный пост. Оглядевшись, он сказал: «Спасать здесь свою шкуру можно, но руководить боем нельзя!» и снова полез наверх…

Вопреки утверждению Новикова-Прибоя, Рожественский во время сдачи в плен спасавшего его миноносца находился в бессознательном состоянии. Известно, что адмиралу Рожественскому и офицерам, плененным в ходе боевых действий с японцами, было предложено дать честное слово о неучастии в дальнейших боевых действиях. При выполнении этого условия им предоставлялось право возвращения на Родину. «Что будет с матросами?» – задали они вопрос японцам. «Они останутся в плену». «В таком случае воинская честь не позволяет нам принять ваше предложение». Прошел путь военнопленного до конца войны и их адмирал.

…А тогда, в 1877 году, двадцатидевятилетний лейтенант Зиновий Рожественский был рядом с Макаровым. Шесть минных катеров в обеспечении парохода «Константин» атаковали турецкую эскадру на рейде Сулина и только катеру-миноносцу Рожественского удалось прорваться к неприятельскому броненосцу «Иджалие». Потом он был рядом с капитан-лейтенантом Барановым на борту «Весты», когда в густом тумане она «нарвалась» на турецкий броненосец «Фетхи-Буленд», о чем мы будем еще говорить…

Откройте любое издания книги «Краснознаменный Черноморский флот». Вы сможете прочесть о том, что русские моряки участвовали в создании и руководстве военно-морских сил Болгарии, но бесполезно искать информацию о первом командующем болгарским военно-морским флотом, потому как им был капитан-лейтенант Рожественский…

Защита Черноморского побережья в ходе русско-турецкой войны

В соответствии с инструкцией по активной обороне побережья и портов, активизировалась деятельность начальников морской и береговой обороны участков побережья, в первую очередь Очаковского и Одесского, как прифронтовых. Для крейсерских операций на коммуникациях противника были выделены наиболее новые, мореходные и быстроходные пароходы. Пароходы «Веста», «Ливадия», «Константин» и «Владимир», дооборудованные, вооруженные и укомплектованные командами, были подготовлены к операциям на коммуникациях противника. Подготовка кораблей к боевой деятельности во все времена была процессом сложным. И, если представить себе обстановку Очаковского порта 1876-1877 годов, с крайне ограниченным запасом материальных средств, с нехваткой опытных, подготовленных специалистов, со слабой ремонтной базой и с фактическим отсутствием боевых кораблей, то становится понятной та роль, которая отводилась командиру военно-морской базы. Наверняка, если бы не годы и не старые раны, адмирал Руднев не устоял бы перед искушением выйти в море на одном из вооруженных пароходов. Но и без того, его вклад в процесс крейсерской деятельности наших кораблей несомненен.

Перейдем к конкретным фактам, – рассмотрим сухие строки боевых сводок: 30 декабря, в два часа пополудни, два турецких броненосца подошли к Евпатории и в 3 ч. 25 минут открыли бомбардировку залпами из всех орудий. В 6 ч. 30 минут бомбардировка прекратилась, и броненосцы ушли к западу. Неприятель пытался овладеть двумя купеческими бригами, стоявшими на рейде, но потерпел неудачу вследствие метких выстрелов нашей артиллерии. В город и по войскам выпущено 140 снарядов; ранено 8 нижних чинов; из жителей легко ранены две женщины и один мужчина; повреждено 25 домов.

1 января в 10 часов 15 минут утра к Феодосии подошли два больших турецких броненосца и открыли огонь по городу. Удачными выстрелами нашей полубатареи один из броненосцев получил такие повреждения, что вынужден был прекратить стрельбу и отойти на дальнюю дистанцию. Другой же броненосец продолжал бомбардировку до 12 часов 30 минут и в 4 часа пополудни ушел в направлении на запад. После 12 часов бомбардировка города не возобновлялась, а в седьмом часу и второй броненосец взял также курс на запад. Неприятелем выпущено 132 снаряда. Наши потери: один обозный убит и, кроме того, ранено 7 жителей, убито 3 лошади. Из строений повреждено 12 частных домов…

Имело место крейсерство турецкой эскадры и в районе Севастополя. Так, в перечне боевых действий по обороне Черноморского побережья с 15 июня по 1 июля отмечалось, что 19 июня, рано утром, неприятельская эскадра, в числе 19 судов, появилась в виду Очакова и Одессы, и не останавливаясь, взяла курс на Севастополь, Об этом было телеграфировано командиру 10-го армейского корпуса, начальнику Евпаторийского отряда и начальнику приморской обороны Севастополя. Командиром 10-го корпуса были приняты меры по усилению наблюдения за побережьем в районе Тарханкутского маяка и Ак-Мечети. Вечером 19 июня против Тарханкутского маяка показалось 10 неприятельских судов. В полночь эскадра эта остановилась в 10 милях от Тарханкутского маяка. С рассветом 20 июня половина судов эскадры ушла в море, а остальные взяли курс на Евпаторию. Не доходя до Евпаторийского маяка, суда повернули в море и скрылись.

26 июня в 5 часов утра эскадра в составе четырех паровых судов, появилась в виду Севастополя, но не предпринимая ничего, отошла в море, а 27 июня в 7 часов утра стала против Евпаторийского рейда. С 11 часов 45 минут утра до 2 часов 20 минут пополудни неприятель бомбардировал город, выпустив 62 снаряда... Городу не было причинено никакого существенного вреда. Неприятелю отвечала огнем полубатарея 2-й батареи 34-й артиллерийской бригады, которою было выпущено 36 гранат, из которых 6 разорвались удачно. К вечеру неприятельская эскадра удалилась в море и более не показывалась...

Эта ежесуточная информация убедительно подтверждала активность турецкого флота и необходимость активной борьбы с кораблями противника. Информации из фронтовой зоны, а все Черноморское побережье считалось зоной боевых действий, придавалось самое серьезное значение. Так, о бомбардировке Евпатории и Феодосии было подробно доложено Военному министру рапортом от 17 и 20 января №606 (Воен.-учен. архив, отд. 2, д. 4946, с. 32). Мы решили познакомить вас с этими казенными фразами донесений еще и потому, что о войне 1877-1878 годов читатель в основном судит по громким победам генерала Скобелева, по отважным рейдам генерала Гурко, по боям на Шипке. Но были еще боевые действия на Черном море, на Дунае, существовала вполне реальная опасность для наших приморских городов. Севастопольцы в полной мере ощущали себя жителями приморского города-крепости. Большое значение в деле обороны побережья сыграли крейсерские действия наших военных судов. Так, в перечне распоряжений и действий по обороне Черноморского побережья с 25 мая по 15 июня говорится, что 8 мая пароходом «Великий князь Константин» с двумя быстроходными паровыми миноносными катерами, вышедшими из Одессы, было произведено нападение на неприятельские броненосцы, стоящие на Сулинском рейде. О нападении этом подробно доложено Военному министру 13 июня за №5405. Об этом «молодецком» нападении мы уже рассказывали… Кстати, прошу вас обратить внимание не некоторые расхождения в официальных отчетах и фактическом ходе событий. Потребность выдать неудачу за героический поступок часто сопровождает военные события.

Поиск наших судов с 15 июня по 1 июля (Военно-уч. архив, отд. 2, д. 4946, с. 32) когда же, после бомбардировки Евпатории, 27 июня, турецкий флот удалился в море и о нем не получалось никаких известий, то крейсерство возобновилось и 29 июня пароходы «Ливадия», «Веста, прошли из Очакова в Севастополь, а пароход «Владимир» – из Одессы в Севастополь. 3 июля пароходы «Веста», «Ливадия», «Константин» и «Владимир» вышли на крейсерство к Румелийским (Румынским) берегам. 6 июля все они возвратились в Одессу, не имев в море никаких боевых действий, а пароход «Ливадия» прошел прямо в Очаков…

Пункты межпоходовых стоянок кораблей назначались с учетом ремонтно-восстановительных возможностей баз и в зависимости от оперативной обстановки на театре военных действий. …7 июля пароход «Аргонавт» был послан из Севастополя в крейсерство к Сулину. Пароход этот 8 июля, в 2 часа пополудни, подошел на пушечный выстрел к стоявшим у Сулина неприятельским броненосцам и открыл по ним огонь из мортиры. Неприятельские броненосцы немедленно снялись с якорей и погнались за «Аргонавтом», стреляя по нему и стараясь отрезать ему пути отхода. «Аргонавт» уходил, отстреливаясь, причем преследование его неприятелем было прекращено на высоте озера Киндука. 9 июля, на рассвете, «Аргонавт» благополучно прибыл в Очаков.

…10 июля, в 4 часа пополудни, пароход «Веста» вышел из Очакова на крейсерство к Румелийским берегам, 11июля, в 7 часов утра, в 35 милях от Кюстенджи (Констанцы) был усмотрен густой дым, а затем, и судно, оказавшееся по сближению с ним большим и сильным турецким броненосцем…выдержал с ним 5-часовой бой, заставил его отступить… Попытаемся разобраться, что кроется за скупыми строчками боевого донесения … «Веста» – вооруженный пароход, построенный в 1858 году, водоизмещения 1800 тонн, скорость хода 12 узлов, вооружен 4 орудиями среднего и 12 малого калибра с экипажем 88 человек. Командир – капитан-лейтенант Баранов.

Турецкий броненосец – «Фетхи-Буленд», водоизмещение 2500 тонн, скорость хода 12-13 узлов, вооружение 5 орудий калибром 7 и 9 дюймов, не считая более мелких орудий; экипаж 130 человек. Командир – англичанин на турецкой службе фрегатен-кэптен Шакр.

Причиной столь неожиданной встречи противников послужил очень густой туман. Бой мощного броненосца с пароходом, не имевшим ни бортового, ни палубного бронирования, грозил перерасти в жестокое избиение последнего… Турецкий броненосец сделал по «Весте» выстрел, на который она ответила залпом из баковых орудий, и продолжила стрельбу на отходе… Началась погоня, в ходе которой, между «Вестой» и турецким броненосцем завязался жаркий бой, длившийся с перерывами с 8 часов утра до 1 часа 30 минут пополудни. Во время боя «Веста» сильно пострадала, но от удачных выстрелов из наших мортир неприятельский броненосец получил серьезные повреждения и вынужден был прекратить бой. После боя «Веста» перешла в Севастополь на рассвете 12 июля. Потери на «Весте» были следующие: убито 2 офицера и 9 матросов; ранено 6 офицеров, один из которых скончался от ран (Перелешин Михаил Платонович, лейтенант 2-го флотского Балтийского экипажа) и 16 матросов.

К сожалению, в таком уважаемом специалистами журнале как «Моделист-конструктор» за 1991 год, в одной из публикаций под редакцией адмирала Н. Амелько, автор В. Кофман, комментируя бой «Весты» с «Фетхи-Буленд», утверждает, что турецкий броненосец прекратил погоню, не достигнув ни одного попадания в наш корабль. Вероятно, автор не бывал на Северной стороне Севастополя и не читал надписей на памятнике погибшим в этом бою на «Весте» офицерам и матросам. И уж точно автор не знаком с творчеством Верещагина, иначе он бы не прошел мимо известного полотна, посвященного этому бою.

Командир «Весты» Николай Михайлович Баранов за умелое руководство боем и личное мужество был награжден Орденом Св. Георгия 4-й степени. Ему было присвоено очередное звание капитан 2 ранга. По достоинству были отмечены и многие члены экипажа «Весты». Еще больший успех выпал на долю Баранова, который уже в звании капитана 2 ранга командуя вооруженным пароходом «Россия», 13 декабря 1877 года у Анатолийского побережья в районе Эрегли захватит в плен турецкий транспорт «Мерсина» с батальоном солдат на борту и приведет его в качестве «приза» в Севастополь. По другой информации, на борту «Мессины» был пленен табор Анатолийского низима, штаб-офицер, 25 обер-офицеров и захвачено значительное количество груза и провианта. Капитан 2 ранга Баранов личность в высшей степени оригинальная и любопытная. Будучи в конце 1860-х годов незаметным морским офицером, он изобрел заряжавшееся с казенной части ружье, которое затем и было принято на русском флоте под именем «барановского ружья». Объективности ради, стоит уточнить, что так называемая винтовка «Альбини – Баранова» – улучшенная модификация бельгийской винтовки Альбини 1867 года, но это нисколько не умаляет конструкторских способностей Баранова. Предложение Баранова по оригинальному способу углубления морских фарватеров и несколько других создали Баранову известность в изобретательских кругах, но мало отразилось на его служебной карьере. Более широкую популярность Баранов получил после войны 1877-1878 годов. По причине неуживчивого характера в скором времени Баранов сменил морской мундир на форму министерства внутренних дел. Сухопутная служба бравого и инициативного моряка началась после печально-известных событий марта 1881 года с должности Петербургского градоначальника. Но, видимо, полицейская деятельность не отвечала потребностям кипучей, но прямодушной натуре Баранова. Меньше чем через год, по его личной просьбе, Баранов был назначен Ковенским губернатором, затем переведен в Архангельск, а в середине 1882 года уже в чине генерал-лейтенанта вступил в должность нижегородского губернатора. Здесь в полной мере выявились свойства его живого темперамента, и не исчезали они в течение последующих 14 лет нахождения в должности. Одним из ценнейших качеств Баранова оказалось умение заражать своей энергией подчиненных, будь то борьба с холерой, или предотвращение погрома в Сормовских трущобах… Об этом самобытном и интересном человеке написал Д. Смирнов в журнале «Нижегородская старина» за 2006 год.

Ну, и в том знаменательном бою в составе экипажа «Весты», в качестве волонтера, сражался талантливейший инженер, изобретатель Степан Карлович Джевецкой. За этот бой он был награжден солдатским «Георгием». Характерен тот факт, что, получив впоследствии множество наград, в том числе и орден «Почетного легиона», Степан Карлович в торжественных случаях носил только эту, скромную, но почетную солдатскую награду.

В перечне действий по защите побережья с 10 ноября 1877 года по 19 января 1878 года находим: «Ввиду крайней необходимости снабдить Туапсе и Сочи провиантом и фуражом, из Севастополя были посланы 29 ноября пароходы «Константин» и «Владимир», которые, не смотря на весьма бурную погоду, исполнили это задание, взяв в Керчи и Новороссийске груз и перевезли его в Сочи и Туапсе. Затем, пароход «Владимир» отправился в Одессу, где пополнив свой запас угля, вернулся в Севастополь, а пароход «Константин», согласно данной ему инструкции, отправился в крейсерство и в ночь на 16 декабря атаковал на Батумском рейде двумя минными катерами турецкий броненосец. Пущенная с одного катера мина Уайтхеда, ударившись в середину судна, взорвалась; другая же мина, пущенная с другого катера, прошла под кормой без взрыва. Поднявшаяся на броненосце тревога заставила катера отступить к своему пароходу, который забрав их, благополучно вернулся в Севастополь 16 декабря. Убитых и раненых не было.

Пароход «Константин», посланный в крейсерство к Батуму, где стояла эскадра из семи больших судов, под начальством Гобарта-паши, в ночь на 14 января произвела нападение на стоявший на Батумском рейде сторожевой винтовой пароход, для чего были посланы два катера, вооруженные минами Уайтхеда, действием которых неприятельский пароход был потоплен. Обломки парохода покрывали море на большой площади, мешая спасению людей. Катера возвратились к «Константину», который, исполняя данную ему инструкцию, направился вдоль берега, и 16 декабря благополучно прибыл в Севастополь.

О сложности обстановки на театре военных действий говорит следующий факт. Весной 1878 года, несмотря на более чем успешное развитие событий на сухопутном фронте с турецкими войсками, возникла опасность англо-турецкого десанта. В этой связи появляются следующие документы: «Меры по обороне Черноморского побережья на случай англо-турецкого десанта»; «О необходимости усиленного наблюдения за крепостями Шумлою и Варной». Представляю в Главный штаб при отзыве командующего войсками Одесского военного округа от 23 января 1878 года №781. Получен в Главном штабе 31 января 1878 года. Сам стиль и методика разработки этих документов представляют интерес не только для исследователя – историка, но и для читателя. Поскольку, документы эти не получили дальнейшего развития, нет смысла приводить их подробно в настоящей публикации. Главное в документах – это подтверждение дипломатическими и агентурными источниками фактов исключительного обострения отношений между Великобританией и Россией, грозящих перерасти в военный конфликт по сценарию 1854 года. Большая, широкомасштабная война стояла у России на пороге. Более того, Главным штабом начата была разработка ряда документов на случай возможного разрыва отношений с Австро-Венгрией. Штабы планировали, министры нервничали, а армия и флот продолжали активные боевые действия, направленные на достижение окончательной победы. В феврале 1878 года передовые отряды русской армии совершили бросок в направлении Константинополя. В эти же дни в Босфор вошла английская броненосная эскадра. В связи с отсутствием у России на Черноморском театре сильного броненосного флота, способного противостоять демонстративным действиям английских кораблей, и реально преградить им путь в Черное море, русское командование приняло решение минировать Босфор. По расчетам для заграждения пролива в районе, контролируемом нашими войсками, требовалось 300 ударных и 80 гальванических мин. На вооруженных пароходах «Великий князь Константин» и «Веста» срочно установили необходимое для постановки мин оборудование.

19 февраля (3 марта) 1878 года между Россией и Турцией в Сан-Стефано (пригород Константинополя) был заключен мир. Однако он не снял напряженности в отношениях России и Англии. Британский флот, остававшийся в Мраморном море, продолжал угрожать вторжением в Черное море. Поэтому русские моряки не прекращали приготовлений к массированным минным постановкам. Мины, ранее находившиеся в черноморских арсеналах, были уже использованы по планам обороны и нападения, поэтому теперь готовились мины, доставленные с Балтики. Тоже была задача не из легких. К середине марта приготовления к заграждению минами Босфора были завершены,- «Константин» и «Веста» с запасами мин перешли в район Босфора. Эта операция умышленно не держалась в тайне. Англичане, узнав об этом, заявили, что если русское командование не откажется от минирования пролива, то британский флот захватит Босфор. После согласования проблемы на самом высоком уровне, русскому командованию пришлось уступить. Несмотря на то, что намечаемая постановка мин в районе Босфора не состоялась, сам факт готовности к ней свидетельствует о способности и готовности русских моряков выполнить сложнейшую эту задачу.

Учитывая жесткие условия Парижского трактата, Россия была лишена возможности своевременно и качественно укрепить свое Черноморское побережье перед войной, и в условиях жесточайшего противодействия со стороны Англии, Франции, Австрии при крайнем дефиците средств и времени изыскала возможность грамотно спланировать и реализовать план обороны Черноморского побережья. Вице-адмирал Руднев был одним из тех, кто создавал этот план и фактически приводил его в действие.

Нам же остается кратко подвести итог по рассматриваемому периоду деятельности моряков-черноморцев под командованием адмиралов Аркаса, Чихачева и Руднева. На этот раз И.Г. Рудневу не пришлось под шквальным огнем неприятеля выводить на огневую позицию пароходо-фрегат, изыскивать средства для поддержания боевого корабля в постоянной боевой готовности. В последней войне, обязанности начальника береговой обороной ответственного участка, командира прифронтового морского порта, обеспечивающего планирование и выполнение боевых рейдов катеров и вспомогательных крейсеров – задача ответственная и сложная. Как уже нами отмечалось – опасность покушений и десантов, сначала со стороны турецкого, а затем и английского флотов не исключалась в любой момент...

В начале очерка, говоря о событиях первой обороны Севастополя, мы называли ровесников Руднева, – капитан-лейтенантов Бутакова, Ильинского, Кондогури, Ширинского-Шихматова, Шестакова, Попандопуло, – учениками суровой морской школы Корнилова и Нахимова. И это утверждение было настолько очевидно, что не требовало особых доказательств. Теперь же, логично задать вопрос, а откуда появились герои последней войны, – капитан-лейтенанты Баранов и Макаров; лейтенанты Ф. Дубасов, А. Шестаков, Н. Скрыдлов, З. Рожественский? Они воспитывались и получали свои знания в экипажах, на флотилиях и эскадрах, которыми командовали адмиралы Григорий Бутаков, Иван Шестаков и Иван Руднев. Так что с полным на то правом, наш герой мог сказать, что воспитанная им смена с честью и славой выдержала испытания огнем в борьбе с сильным противником… Родина по заслугам оценила ратный труд ветерана. В августе 1878 года адмирал Руднев награжден Орденом Св. Владимира 2 степени. Историческая справедливость торжествует – по наградам и по почету Руднев уверенно приближался к своему однокашнику, коллеге-соревнователю адмиралу Григорию Бутакову.

30 июня 1883 года Морское министерство и РОПИТ заключили договор на строительство двух однотипных эскадренных броненосцев «Чесма» и «Синоп». Наблюдающим за постройкой кораблей был назначен вице-адмирал Руднев. Это была почетная и приятная обязанность для старого моряка, на глазах которого и при непосредственном его участии возрождался Черноморский флот. Проблемой было то, что Севастопольское адмиралтейство не располагало крупными стапелями для закладки кораблей свыше 10000 тонн. Министерство шло на большой риск, распределяя заказы, зная о проблемах севастопольских судостроителей.

Иван Григорьевич душой по-прежнему молод, в кампаниях 1881 и 1882 годов он – на мостиках боевых кораблей.

В 1882 году старший флагман Черноморского флота вице-адмирал Руднев поднял свой флаг на крейсере «Ярослав», при его крейсерстве по Черному морю. Но уже состояние здоровья да и годы не позволяли полноценно исполнять свои обязанности при активном росте флота и усложнении его структур.

Севастопольский градоначальник

(1882-1885 гг.)

30 августа 1882 года вице-адмирал Руднев принял должность Севастопольского градоначальника. Кстати, в этом же году, другой черноморец, бывший командир героического пароходо-фрегата «Веста», теперь уже генерал-лейтенант Баранов принял дела генерал-губернатора на родине Руднева, в Нижнем Новгороде. Вот оно – хитросплетение судеб. Но если пышущий здоровьем и энергией Баранов был на вершине своей карьеры, то Руднев выходил на свою финишную, ветеранскую дорожку. В этом же году он проводил в последний путь своего боевого соратника и друга юности адмирала Григория Бутакова.

25 сентября 1884 года в Севастополе состоялось знаменательное событие, связанное с закладкой на стапелях килевых оснований обоих броненосцев. На торжестве присутствовали: главный начальник Российского флота и Морского ведомства Великий князь Алексей Александрович, управляющий Морского министерства адмирал Шестаков, командующий Черноморским флотом адмирал Пещуров, директор РОПИТ вице-адмирал Чихачев, командир порта и градоначальник вице-адмирал Руднев, капитан над портом контр-адмирал Попандопуло и другие. Первый из заложенных броненосцев получил славное наименование «Чесма» и подлежал передаче флоту не позднее 30 ноября 1887 г., второй – «Синоп» – обязались сдать до 30 мая 1888 г.

В 1886 году 6 мая в Севастополе спущен на воду броненосный корабль «Чесма», в присутствии Их Величеств Государя Императора Александра Александровича, Государыни Императрицы Марии Федоровны и Его Императорского Высочества Великого Князя генерал-адмирала Алексея Александровича. Того же числа состоялся следующий приказ по Черноморскому флоту.

«Прошло тридцать лет, как Черноморский флот, совершив славные подвиги, принес себя в жертву для блага России и перенесся духом на памятные холмы Севастополя. Ныне флот этот возникает вновь на радость долго скорбевшего о нем Отечества. Воля и помыслы мои направлены к мирному развитию народного благоденствия; но обстоятельства могут затруднить исполнение моих желаний и вынудить меня на вооруженную защиту государственного достоинства. Вы будете стоять со мною с преданностью и дивившею современников стойкостью, выказанными по зову деда моего вашими предшественниками. На водах, свидетелях их доблести, вверяю вам охрану чести и спокойствия России. Александр».

Растет флот, активно восстанавливается город, в котором с 17 лет служил и жил Иван Григорьевич Руднев. С этим городом он породнился кровью своих ран и памятью павших на бастионах соратников. Этот город он помнил и цветущим, белокаменным, окруженным сетью величественных укреплений. Видел он его и в развалинах, горящим, заваленным трупами, залитым кровью. Ему посчастливилось дожить до времени возрождения своего любимого города и флота. Он вполне мог считать себя счастливым человеком. Суровая юность на палубах парусных кораблей, боевая зрелость на паровых судах, ранения, контузии, постоянное напряжение службы на ответственных должностях свело в могилу его соратников адмиралов Бутакова, Шестакова, Лесовского, Попова. Он окружен любовью четырех дочерей и четырех сыновей, уважением и почитанием севастопольцев. Адмирал давно не был на родине – в Горбатове. Даже сыновей и дочерей, родившихся от второго брака он «записал» в дворяне Херсонской губернии, по традиции черноморских офицеров, не имеющих за собой солидной недвижимости на родине… Это, кстати, внесло некоторую путаницу в попытки исследовать их родословную…

В столице помнят о севастопольском ветеране, в 1883 году вице-адмирал Руднев награжден орденом Белого Орла.

Из отчета Севастопольского градоначальника Руднева И.Г. Министерству Внутренних дел мы видим данные о жителях по состоянию на апрель 1885 год: жителей 28078 человек. Кроме того, в течение года проследовало переходящих низших чинов, новобранцев и запасных на кратковременное пребывание в городе 54083 человека. Фабричное и заводское производство выпустило продукцию на 3059477 рублей, что более против предыдущего года на 853252 руб. Точно также замечается значительное увеличение в сумме оборота кредитных учреждений, существующих в градоначальстве, на 3413 77 руб.

Почетная отставка

27 мая 1885 года вышел указ о зачислении вице-адмирала Руднева «по флоту», что при его боевых заслугах и по положению о морском цензе означало почетную отставку.

В 1887 году вице-адмирал Руднев пожалован бриллиантовым перстнем с императорским вензелем.

В 1893 году старшая дочь адмирала, Анна Ивановна вышла с ходатайством перед Нижегородским Губернским дворянским собранием о присоединении ее к нижегородской родне. Поверенным в делах ее выступил коллежский асессор князь Голицын. Наверняка, на этот поступок Анну Ивановну благословил отец, не забывающий о своей родине. Душевно не порывая с Нижним Новгородом, старый адмирал, тем не менее, завещал похоронить себя среди своих друзей и соратников по обороне Севастополя, на Братском кладбище. Что и было выполнено после его смерти 2 декабря 1894 года.

От второго брака кроме дочерей Анны, Евгении, Зинаиды и Софии были сыновья Леонид, Сергей, Николай и Владимир. Николай и Владимир стали морскими офицерами и достойно служили Родине.

Владимир Иванович родился 3 ноября 1879 года. Закончил Морской кадетский корпус в 1900 году. В 1901-1902 гг. – офицер миноносца «Касатка». Во время войны с японцами служил на кораблях 1-й Тихоокеанской эскадры, командовал ротой десанта при обороне фортов Порт-Артура. Ранен штыком в рукопашной схватке с японцами. За участие в этих боях награжден орденом Св. Анны 4-й ст. с надписью «За храбрость». Командовал батареей на одном из фортов крепости. Награжден орденом Св.Анны 3-й ст. с мечами и бантом и орденом Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом.

После возвращения из плена продолжил службу на кораблях Балтийского флота. В 1906-1908 гг. служил старшим минером на крейсере «Баян». В 1910 году закончил Минный офицерский класс, затем, с отличием, – Морскую академию. С 3 марта 1914 г. по 3 сентября 1916 г. командовал эскадренным миноносцем «Пограничник». К этому эсминцу неравнодушно относился командующий Балтийским флотом адмирал Эссен и часто «держал на нем свой флаг». В 1916 г. стал командиром новейшего миноносца «Изяслав», а зимой 1916-1917 гг. – флагманского корабля Балтийского флота крейсера «Рюрик». За участие в боевых действиях награжден орденом Св. Анны 2-й ст., «Золотым» Георгиевским оружием, мечами к ордену Св. Анны 2-й ст. Звание капитан 1 ранга получил «за отличие по службе» 6 декабря 1916 года. По всем признакам впереди просматривалась блестящая, адмиральская карьера. На 1916 год был женат, но детей не имел.

Много интересного прослеживается в послужном списке Владимира Ивановича Руднева. В 1904 и в 1914 годах он последовательно сменял Александра Васильевича Колчака в его должностях, принимая от него береговую батарею в Порт-Артуре и миноносец на Балтике. В 1918 году Владимир Иванович остался в Ревеле. Первые годы эмиграции провел в Эстонии. С 1932 года проживал во Франции. Умер 25 февраля 1966 года и похоронен на кладбище Пер-Лашез.

Николай Иванович Руднев родился 18 сентября 1869 года. Морской корпус окончил в 1891 году. Начал службу на Черноморском флоте, в 1885-1896 гг. находился в заграничном плавании на мореходной лодке «Донец». Продолжив службу на Балтике, в 1899-1900 годах исполнял обязанности старшего минного офицера на крейсере «Адмирал Корнилов». В 1901 г. принял участие в захвате морским десантом порта Цинандао в ходе восстания в Китае. Вернувшись в 1904 г. на Черное море, исполнял обязанности старшего офицера на учебном судне «Прут».

В ноябре 1905 г. на «Пруте» содержались государственные преступники, арестованные в связи с мятежом на броненосце «Потемкин», и освобожденные мятежниками. В результате провокационных действий отставного лейтенанта Петра Шмидта пострадали многие офицеры флота, в том числе, старший лейтенант Руднев и вахтенный начальник лейтенант Викерст. По решению Правительственной комиссии, старший лейтенант Николай Руднев был переведен для службы в Сибирский флотский экипаж.

Ревностно выполняя служебные обязанности, в 1911 году старший лейтенант Руднев становится командиром речной канонерской лодки «Калмык». В 1911 г. ему присвоено очередное воинское звание – капитан 2 ранга. В 1912 г. Николай Руднев – командир канонерской лодки «Вихрь», награжден орденом Св. Станислава 2 ст. На момент отставки в сентябре 1917 года имел звание капитан 1 ранга. Уволен в отставку с присвоением воинского звания «генерал-майор по адмиралтейству». На 1916 год был женат, но детей не имел.

Данными о участии Николая Руднева в Первой мировой войне и войне гражданской мы не располагаем. В эмиграции он жил во Франции, умер 6 января 1936 года, похоронен на кладбище Тиэ, под Парижем.

Семья

25 октября 1859 года у капитана 2 ранга и кавалера Руднева Ивана Григорьевича и Надежды Александровны – его жены родилась дочь – Мария. Свидетелями крещения дочери записаны: Генерал-адмирал Великий князь Константин Николаевич; его Императорское Высочество, Великий князь Николай Николаевич и заведующий Морской частью в Николаеве, Свиты Его Величества контр-адмирал Бутаков Григорий Иванович.

Вторым браком Иван Григорьевич был женат на Ждановой Марине Исаковне, дочери надворного советника. Во втором браке родились дочери: Евгения – 28 августа 1864 года; Зинаида – 2 августа 1865 года; София – 23 мая 1872 года; сыновья: Леонид – 3 августа 1863 года, Николай – 18 сентября 1870 года; Сергей – 23 февраля 1873 года, Владимир в 1879 году.

Основательность и упорство в достижении поставленной цели дали свои заметные результаты и в воспитании детей, – два сына Руднева стали морскими офицерами и пронесли семейную флотскую эстафету через две войны: Русско-японскую и Первую Мировую.

Послужной список И.Г. Руднева

• 1830 г., января 23. Поступил в Морской корпус кадетом.
• 1836 г., июня 5. Произведен в гардемарины.
• 1836-1837 гг. на корабле «Императрица Александра» и «Память Азова» крейсировал у Дагерорда в Балтийском море.
• 1837 г., декабря 23. Произведен в мичмана, с назначением в Черноморский флот.
• 1838 г. на корабле «Султан-Махмуд» и фрегате «Браилов» крейсеровал у абхазских берегов и участвовал в десантных высадках при занятии местечек Туапсе, Шапсуха и Новороссийска.
• 1839 г. на том же фрегате участвовал при занятии местечек Субаши и Псезуапе, за что был награжден орденом Св. Анны 4-й ст. с надписью «за храбрость».
• 1840- 1845 гг. На том же фрегате и фрегате «Мессемврия» плавал у абхазских берегов, и потом при перевозке десанта между Севастополем и Одессою.
• 1843 г., апреле 11. Произведен в лейтенанты.
• 1846-1847 гг. на бриге «Фемистокол» и шхуне «Вестник» крейсировал в Черном море.
• 1847-1848 гг. на крейсере «Калипсо» перешел из Одессы в Константинополь, а оттуда в Архипелаг и обратно.
• 1849- 1851 гг. на корабле «Двенадцать Апостолов» крейсеровал у восточного берега Черного моря.
• 1852 г. Награжден орденом Св. Анны 3 степени. Командуя пароходом «Инкерман», ходил между Таганрогом и Ростовом.
• 1853 г. Командовал шхуною «Забияка» в Черном море, потом, командуя пароходом «Дунай», ходил по реке Буг и Днепровскому лиману.
• 1854 г., февраля 3. Произведен в капитан-лейтенты.
• 1854-1855 гг. Командовал пароходо-фрегатом «Херсонес» на севастопольском рейде. Награжден орденом Св. Владимира 4 ст. с мечами.
• 1855 г. По затоплении судов, командовал на Северной стороне Севастополя группой батарей 2-й оборонительной линиею, награжден орденом Св. Анны 2 степени с Императорскою короною и *мечами. 28 декабря произведен за отличие в капитаны 2 рванга.
• 1856 г. За 18 морских кампаний награжден орденом Св. Георгия 4 класса. 19 июня уволен для службы на коммерческих судах. 27 октября принят на действительную службу.
• 1858- 1860 гг. Командовал винтовым корветом «Зубр» у восточного берега Черного моря.
• 1859 г., сентября 8. Произведен в капитаны 1 ранга.
• 1860 г, марта 7. Назначен командиром 1-го сводного черноморского флотского экипажа.
• 1861 г. Награжден орденом Св. Владимира 3 ст. с мечами.
• 1866 г. Получил серебряную медаль за покорение западного Кавказа и крест за службу на Кавакзе.
• 1869 г., января 1. Произведен в контр-адмиралы. 10 февраля Назначен младшим флагманом Балтийского флота.
• 1871 г. Награжден орденом Св. Станислава 1 степени. На фрегатах «Громобой», «Петропавловск» и «Князь Пожарский» плавал в Балтийском море.
• 1873 – 1875 гг. Был начальником судов, плавающих в Черном море, имея флаг на корвете «Ястреб» и «Львица».
• 1874 г, января 1. Назначен старшим флагманом Черноморского флота. Награжден орденом Св. Анны 1 ст.
• 1875 г, января 1. Произведен в вице-адмиралы.
• 1877 г., апреля 4. Назначен начальником морской и береговой обороны г. Очакова. Разрешено носить во всех случаях, вместо шляпы, фуражку, вследствие полученной контузии в голову в Крымскую войну.
• 1878 г. Награжден орденом Св. Владимира 2 ст.
• 1882 г. На крейсере «Ярославль» плавал в Черном море. 30 августа Назначен Севастопольским градоначальником.
• 1883 г. Награжден орденом Белого Орла.
• 1885 г., мая 27. Зачислен по флоту.
• 1887 г. Пожалован подарком по чину с вензелевым изображением Высочайшего имени.
• 1894 г., декабря 26. Скончался. Похоронен на Братском кладбище в Севастополе.

Ссылки

Борис Никольский „Вице-адмирал Иван Григорьевич Руднев“